Разгар весны. Тридцатое апреля. Одиннадцать вечера.
Солнце уже давно село, а на ясном темно-синем небе уже зажглись
припозднившиеся звездочки. Ночь обещала быть тихой: ветер игрался с
верхушками деревьев, щекоча их крону легкими порывами, на что листва
радостно отвечала негромким шелестом; где-то в поле звонко стрекотал
кузнечик, а на дереве откликалась сова. Одно омрачало такую чудесную
весеннюю ночь – кроваво-красная луна, которая озаряла своим зловещим
светом земли поместья Транси.
Алоис наблюдал за этим пейзажем из окна своих покоев, когда дверь
тихонько скрипнула, и на пороге показался дворецкий с черными, как
смоль, волосами и миндальными глазами, взгляд которых заставлял стынуть
даже самую горячую кровь. На губах мальчика появилась легкая полуулыбка,
а Клод лишь покорно склонил голову:
- Господин, пора ложиться спать… - низкий бархатный голос мужчины мягкой волной пронесся по комнате и настиг цель.
- Нет. Я хочу увидеть шабаш… - теперь вместо улыбки на губах мальчика
играла недобрая усмешка, - ты ведь знаешь, что за ночь сегодня? Уж ты то
не можешь не знать…
Стекла очков дворецкого чуть звякнули:
- Вальпургиева ночь… Время, когда все нечистое выбирается из щелей,
подвалов, закоулков, чтобы отметить великое пришествие Сатаны в мир,
охраняемый Богом. Опасное время, - с придыханием ответил дворецкий.
Голос его постепенно таял в ночи, а последние слова он и вовсе произнес
одними губами, но потом быстро добавил:
- Господин, вы слишком часто читаете «Фауста», - дворецкий бесшумно пересек комнату и остановился подле мальчика, выжидая…
- Правда? Ты пытаешься убедить меня, что это всего лишь сказка? – Алоис
пытливо посмотрел на дворецкого и неторопливо начал расстегивать верхние
пуговицы на белоснежной рубашке, - Но смотри какая прекрасная ночь для
праздника… Только представь: алое, с дьявольской силой полыхающее,
пламя, кружащиеся в страстном вальсе и погрязшие в собственных грехах
демоны, приветствующие своего повелителя… и все это озаряется
кроваво-красной луной. Разве не прекрасно, Клод?
- Воистину прекрасно, Ваше Высочество, - с восхищением произнес
дворецкий, глаза которого наливались ядовитым огнем, - те, кто отрекся
от рая и Бога, всегда будут стремиться воплотить в жизнь самые
сокровенные и самые непростительные желания людских сердец, тонущих в
похоти и страсти. Эта наша сущность… - легкое движение рук в атласных
перчатках и шелковая рубашка падает с плеч графа, - но господин не
боится этого?
- Боюсь? – сквозь смех выпалил Алоис, - Конечно же нет… Как я могу бояться этого, если живу в доме полном демонов?
- Как самоуверенно… - ловкие руки усадили графа на кровать и принялись освобождать его от брюк.
Догорающая свеча медленно колыхалась, создавая на стенах комнаты
немыслимые картины языческих обрядов. Мальчик с удовольствием наблюдал
за этим театром теней, а дворецкий наблюдал за мальчиком, про себя
поражаясь, что в столь юном возрасте ребенок так приближен к бездне…
- Мой господин… - тихим шепотом произнес Клод, отвлекая Алоиса от столь
занятного развлечения, - эта ночь опасна, вам лучше не испытывать
судьбу… Ведь мало ли что может случиться, - сорочка мягко и с тихим
шорохом скользнула по гладкой коже, пряча его нагое тело.
В ответ мальчик лишь лениво протянул:
- Значит, это все-таки правда?
- Ну и что господин собирается делать? – в глазах демона сверкнул
дьявольский огонек, а граф, улыбнувшись своей ядовитой улыбкой, нагнулся
к демону, обдавая нежную кожу шеи горячим дыханием.
- Думал отметить… - Алоис прихватил зубами мочку уха дворецкого и с
силой её прокусил, в ответ на что поручил яростное шипение, слетевшее с
губ слуги.
Клод со злостью схватил мальчишку за ворот рубашки и вдавил в матрац кровати, нависая над ним и процеживая каждое слово:
- А знаете ли вы, господин, что в эту ночь демон способен даже порвать
контракт или, например, не подчиниться воле хозяина, - в глазах мальчика
проскользнул испуг, который мгновенно сменился неподдельным интересом, -
Не удачное время вы выбрали для игр, но все же убивать вас за эту
шалость я не буду, - Клод большим пальцем провел по ранке и кончиком
языка слизнул с него кровь, - можно сделать лучше…
Треск разрывающихся швов, испуганный вскрик, недовольное шипение.
Руки графа были связаны тем, что минуту назад было его ночной рубашкой.
Он отчаянно вырывался и ненавистным взглядом сверлил тело дворецкого,
который с дерзкой улыбкой на губах оттягивал ленту на своей шее:
- Да как ты посмел! А ну отпусти меня, Клод! Это пр… - рот мальчика тут же был заткнут белым куском материи.
Губы дворецкого скользнули по белоснежной коже груди Алоиса, пока правая
рука освобождала его от фрака. Граф красиво выгнулся и издал протяжный
стон, когда Клод коснулся языком чуть ниже живота, что только подогрело
азарт, который съедал демона живьем.
- Какое развратное тело… - шептал Клод, проводя кончиками пальцев от
раскрасневшейся щеки до бедра, прослеживая каждый изгиб, - Вы так юны,
но ваше тело уже так развращено… Прекрасен, - демон впился губами в шею
мальчика, стоны которого приятно ласкали слух.
Да, ничего нет рискованнее, чем нарушение контракта, но иногда желание
почувствовать свободу и плотскую страсть становится сильнее страха
потерять почти взращенную душу. И есть ли время, которое подходило бы
для такого предательства больше, чем Вальпургиева ночь?
В эту ночь стираются все границы, все законы, все табу и дьявол начинает
свой безумный танец, обрекая людей на бесконечное грехопадение.
- Что ж, Ваше Высочество, начнем же праздник… - свечка на тумбочке последний раз колыхнулась и погасла.
